С одной стороны, приспособление всех необходимых поверхностей к плоскости картины есть наиболее удовлетворительное решение. С другой же стороны, отсутствие дифференциации ведет к неопределенности. Не существует такого способа изображения в рамках данного метода, чтобы можно было бы показать ножки стола и его крышку лежащими в различно ориентированных плоскостях. На определенной стадии своего развития дети начинают чувствовать потребность в глубине изображения. Рисуя ангела, ребенок может оказаться в замешательстве, так как светящийся ореол находится в вертикальном положении, а не лежит на голове ангела. Дифференциация становится необходимой, однако встает вопрос, каким образом ее достичь. Когда пятилетние дети в процессе эксперимента столкнулись с вопросом, каким способом изобразить палку или диск, наклоненные в сторону воспринимающего субъекта, они ответили: «Никто этого сделать не может!» — и объяснили, что в этом случае они вынуждены были бы проткнуть карандашом бумагу. Некоторый намек на интересное решение данной проблемы заключается в изображении объекта в нормальном виде, а затем наклонении листа бумаги в соответствующем направлении. Немного позднее сама жизнь им подсказывает (или их обучают взрослые и преподаватели) ловкий прием воспроизведения глубины посредством наклонной ориентации.

На первых порах своего художественного развития дети изображают кубические тела как четырехсторонние фигуры (рис. 117, а). Напомним, что эти прямоугольники (или квадраты) являются не фронтальными изображениями, а двухмерными эквивалентами объемных кубических тел. Потребность в более полной картине, в которой, например, можно показать боковой вход в дом, создает дифференциацию, с помощью которой подлинный прямоугольник становится фасадом, дополняемым одним или двумя видами сбоку (рис. 117, b). В соответствии с тем, что перспективные искажения не воспринимаются самопроизвольно, эти боковые стороны нарисованы как правильные прямоугольники. Даже в тех случаях, когда дети видят сокращение в ракурсе, они большей частью придерживаются здравой точки зрения, что эти искажения не имеют значения. Пиаже сообщает, что, когда он показал семилетнему мальчику наклонно расположенный диск и попросил воспроизвести его, ребенок нарисовал эллипс и прокомментировал: «Это что-то наподобие вот такой фигуры. Кто-нибудь может сказать, что диск на моем рисунке не круглый, по он все равно круглый».

Рис. 117

Спустя некоторое время пространственная неопределенность рисунка уже не удовлетворяет ребенка и вынуждает его быть неравнодушным к эффекту наклонной ориентации (рис. 117, с). Этот эффект не основан на произвольном соглашении. Как будет показано ниже, наклонное расположение создает подлинное восприятие глубины. Тем не менее это есть косвенная процедура, посредством которой на бумаге восстанавливается пропущенное третье измерение с искажением двухмерной формы. Рис. 118 взят нами из персидской миниатюры, на которой показан восседающий на своем троне шах. Внизу под троном расстелен ковер. Над троном подвешен полог, поддерживаемый шестами. Ковер олицетворяет собой вертикально-горизонтальную ориентацию пола, трон расположен по отношению к нему в наклонном положении, а полог имеет форму прямоугольника, наклоненного по отношению к трону уже под другим углом. Очевидно, художник пытался таким образом показать, что трон и полог не являются плоскими и расположены на различном расстоянии от пола. Подобные решения, в которых объект остается неизменным, но как целое расположен в наклонном состоянии, время от времени осуществляются и детьми.

Однако данный метод едва ли является подходящим для тех случаев, когда только часть объекта показывается расположенной в наклонном положении по глубине. В результате происходит неизбежное искажение внешнего облика этого объекта (рис. 117, с). Можно заметить, что эта стадия художественного развития не приходит просто как результат «улучшенного» наблюдения над природой, но главным образом как возможность решения дилеммы, возникающей в ходе рисования.

Рис.118

Рис.119

Иногда к фронтальной плоскости добавляется только одна боковая сторона. На более поздней стадии эта процедура приводит к решению, показанному на рис. 119, а. Однако использование обеих боковых сторон (рис. 119, b) удовлетворяет элементарному визуальному мышлению гораздо лучше, потому что сохраняется симметрия целого. Показать лишь одну сторону и опустить все остальное — это значит вызвать раздражающее чувство алогичности. Историки искусства, предрасположенные к натуралистическому мышлению, были озадачены подобными случаями «перевернутой перспективы». Почему исчезающие линии на картине расходятся, тогда как в природе они сходятся? Очевидно, мы имеем здесь дело не с инверсией центральной перспективы, наблюдаемой в природе, но с логической дифференциацией, присущей определенной стадии развития художественных особенностей, к которой относится и рис. 117, b. Фактически этот вариант изображения имеет несколько преимуществ при восприятии. Он не только сохраняет симметрию целого и выставляет напоказ обе боковые стороны, но также в силу наличия двух тупых углов спереди воспроизводит и вид сверху. Таким образом, верхняя сторона по мере удаления вглубь картины расширяется и своего рода полукруглым контуром охватывает все размещенные в ней объекты.

Рис.120

С моделью, указанной на рис. 120, можно иногда встретиться в изображениях архитектурных памятников, в персидской и китайской живописи. Возможно (и, вероятно, это на самом деле так и есть), данная модель представляет собой воспроизведение реального шестиугольного предмета. Однако психологически было бы вполне оправданно рассматривать ее как дальнейшее развитие рис. 119, b, который воспроизвели с добавлением симметричной верхней части. Иначе говоря, рис. 120 может служить изображением куба. Независимо от того, имеет ли это явление место в жизни или нет, частое повторение в некоторых архитектурных стилях шести и полушестиугольных форм (типа «фонаря» — выступа с окном в стеле или на крыше здания) представляет большой интерес в этом плане. Направленные вкось боковые стороны создают, если смотреть на объект спереди, ясный трехмерный образ, не достигаемый от восприятия куба.

Дифференциация размеров объектов в зависимости от их расстояния до зрителя (то есть когда человеческие фигуры, лошади, деревья могут быть нарисованы уменьшающимися с увеличением расстояния до воспринимающего субъекта) появляется в рисунках более взрослых детей. Подобная дифференциация чрезвычайно проста, потому что она требует всего лишь перемещения размера, форма же объектов остается прежней. Однако когда этот принцип применяется в пределах одного и того же объекта, то он приводит к тому, что параллельные линии сходятся и возникает соответствующее искажение прямоугольников и квадратов. Данное изменение объекта настолько существенно, что оно в детской работе самопроизвольно не проявляется. Это изменение является результатом обучения и к тому же определяется специфическими условиями культуры.

Первоисточник: 
Искусство и визуальное восприятие. Рудольф Арнхейм. М., 1974
 
Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите  Ctrl  +  Enter  .
Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, неработающая ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта. Выделите ошибку и нажмите Ctrl+Enter.